Долгая дорога из немецкого плена

На момент начала Великой Отечественной войны Александру Семеновичу Балтушкину с в. Пласток было 9 лет. Он закончил один класс, собирался в другой. Но неожиданная новость о нападении гитлеровцев на Советский Союз в один миг изменила жизнь миллионов мирных жителей.

О войне мальчик узнал от сельчан. Всех совершеннолетних юношей и более взрослых мужчин вечером 22 июня вызвали в военкомат. А через пять дней немцев уже видели в селе Пластинки. "Мы играли с друзьями, - вспоминал Александр Семенович при встрече, - когда увидели, что в деревню приехала грузовая машина и на ней незнакомые люди (человек 20-25) с оружием, в военном одеянии, разговаривали они на чужом, незнакомом языке. Это были немцы. Увидев наших солдат, которые как раз находились там, начали стрелять и убили одного мужчину. Остальные успели убежать в лес. Захватчики бросились вдогонку, но тщетно. Когда они уехали, сельчане похоронили убитого и на крест повесили его пилотку. Тогда мы поняли, что война - это ужас и смерть ".

9437

Через год на Любанщине начали появляться партизаны, в том числе и в пластинки. Сюда пришли еще человек 20 из Уречье. Столовались они как раз в доме Александра. Узнав об этом, в сентябре 1942 года немцы пришли и сожгли часть деревни, но их дом каким-то чудом уцелел.

В начале 1943 года было роздано колхозная животное, чтобы таким образом не отдать врагу, который ничего не оставлял на своем пути. На душе разделили и землю. Когда убирали картошку, увидели, как летят самолеты - немецкий и советский. Началась перестрелка, в результате которой был поврежден враждебный. Наш полетел дальше, а фашистский совершил вынужденную посадку. Пять немцев, выбравшись, направились убегать, но партизаны схватили их и увели в Старасек.

Все чаще и чаще наведывались в деревню фашисты. Жители вынуждены были прятаться в лесу, там они построили и обустроили землянки, чтобы можно было переждать. Тех, кто не успевал убежать, либо убивали, либо отправляли в лагеря.

Александра с семьей какая-то высшая сила всегда оберегала. Однако 18 февраля 1944 г. - эту дату он и сегодня точно помнит - все же попал в руки немцев. А случилось это так. Отец стоял на посту у полочных вместе с еще несколькими партизанами, и их обстреляли немцы. Вернувшись, он сказал: "Сейчас опять поеду на смену, а ты, сынок, если вдруг услышишь выстрелы, сразу же запрягай коня и вези всех домашних в лес".

Парень лег спать, а около шести часов утра его разбудили пулеметные очереди. Вскочил, оделся и выбежал на улицу. Со стороны леса, метров около трехсот от дома, шли немцы в белых маскировочных халатах. Быстренько начал запрягать лошадь в сани. Но только заложил дугу в хомут, как прозвучал выстрел и пуля едва не задела его. От испуга конь вырвался и ускакал. А сам Саша бегом в дом - и залез на печь. Буквально через несколько минут в дом зашел немец, за ним второй с собакой, который пробежал по дому и вскочил на печь. "Ухватил меня за ногу и стащил на пол. Немец примером придерживал плечо и погнал на улицу. Больше никого из семьи не трогали, только деда еще ".

Так они стояли около двора, пока к ним не присоединили несколько соседских мужчин, и приказали идти. Потом в Пекличах еще несколько человек схватили, в полочных. Наконец дошли до Любани; там переночевали одну ночь. Назавтра пригнали машину, чтобы везти всех подальше. "Дед шепнул мне на ухо, чтобы я спрятался за колесо и незаметно скрылся, так повезут расстреливать. Однако немец увидел, ударил по спине и загнал в машину ".

Привезли пленных в Старые Дороги. Быстро Сашу вызвали на допрос. Начали задавать вопросы о местонахождении партизан, которую оружие они имеют, где питаются. Он отвечал, что видел их в деревне, но где базируются, не знает. Тогда его посадили в изолятор отдельно от других. А следующим утром присоединили еще солдата. Одет он был в немецкое платье, но лицо казалось неварожым, знакомым. Юноша узнал его, дома не раз видел, тот с партизанами приходил, с котами любил играть. Три дня они ра-зам сидели, а после отвезли их в Бобруйск.

"Там в одноэтажном здании было полно людей, человек около пятисот. Почти две недели находились в заключении практически голодные, в антисанитарных условиях. Партизан после очередного допроса уступил - попросился погреться у печки, присел и так тихонько и умер ".

Через несколько дней после этого людей начали грузить в вагоны. Завезли сразу в Бельгию, потом в Голландию, а оттуда - во Францию. Некоторые не выдержали и умерли по дороге.

На улице стоял май 1944 года, оставался год до победы. А для Александра Балтушкина, 12-летнего пластоцкага парня, это были самые непростые месяцы, пожалуй, во всей жизни. Лагерь, в который попал сначала, располагался на берегу Тихого океана, у населенного пункта Диксмуд. Вокруг - колючая проволока, как граница между заключением и свободой.

Вышел из здания, сел на порог, и вдруг к нему подошли несколько французов и поляков. Они спросили о состоянии здоровья и посоветовали не говорить, что плохо себя чувствует. Так как от больных пленных шались буквально в первые дни. А вечером пришли врачи, осмотрели всех. Назавтра немощных куда-то увели, и больше их никто не видел.

Через тринадцать дней Александра перевезли в лагерь Рэйхенал. Ежедневно гоняли на работу -
на укрепление дотов и дзотов; с 6 часов утра и до позднего вечера приходилось выше разгибать спины. Любое неповиновение воле врага, невыполнение приказов жестоко карались.

"Как-то раз в конце июня начали бомбить американские самолеты. Назавтра на работу нас уже не погнали. Около 9.00 сводили в столовую и снова привели в казарму. А через два часа снова появились самолеты. Образовалась дымовая завеса, начали скидывать манекенов, чтобы отвести внимание немцев. Они стреляли по "парашютистов", а американцы таким образом могли отследить местонахождение зенитчиков и уничтожить их ".

Тем временем несколько американцев подошли к лагерю и начали со своих рюкзаком перебрасывать через колючую проволоку продукты для заключенных. Немцы увидели, началась перестрелка. После чего пленных (человек 150) построили и скомандовали идти. При этом предупредили: кто будет зажигать спички, курить, нести что-то сияющее -
мгновенно застрелят.

Через полтора километра дошли до железной дороги, там всех посадили на площадку и увезли. Под вечер добрались до г. Моа. Кругом все горело, и железная дорога была подорвана, далее поезд двигаться не мог. Поэтому всех высадили и погнали в лес. Прошли километров двадцать. Кто терял силы, отставал - сразу расстреливали. "У меня сапоги были на деревянной подошве, уже идти не мог, ноги болели. Старшие товарищи, заметив, что начал идти медленнее, приказали снять обувь ".

Наступил вечер, позволили немного отдохнуть. Он, усталый, сел под сосенку и заснул. А тем временем снова начали бомбить американцы, немцы приказали двигаться дальше.

Когда Саша проснулся, ничего не мог понять - рядом лежали два мужчины (как оказалось, испанцы) и больше никого не было. Спрашивал их о своих, однако они не понимали его, а он их. Решил идти самостоятельно. Как рассвело, вышел на дорогу и зашагал. Километров через четыре увидел часового, охранявшего пленников. Только подошел к ним, как снова стали летать самолеты, бомбить окрестности. Воспользовавшись моментом, он с девятью заключенными сумели убежать от немцев.

Наконец долгожданная свобода. Да на чужбине она не была очень сладкой. А к родной земле - тысячи километров. Шли они лесами не день и не два. Добрались до военной базы, которую много раз бомбили американцы. Там были продукты, снаряды. Вот рядом они приспособились и жили около двух недель. Но фашисты по-прежнему давили. Решили пойти устроиться к хозяевам на работу. Однако Александра не брали - мал еще. Старшие мужчины не кидали его, делились своим питанием.

Однажды сидел он на лавочке, ждал мужчин. Рядом остановились легковая и грузовая машины. Вышел немец, спросил: кто такой. Услышав в ответ, что русский, приказал садиться в машину. Доехали до Парижа. Во время остановки, когда все пошли кушать, а часовой, особо не обращал на Сашу внимания, ходил взад-вперед возле грузовика, юноша потихоньку слез и побежал. Быстро смешался с городским толпой и почувствовал себя в некоторой безопасности. Целый день ходил по парижским улицам, а как стемнело, прымайстравався у ворот да так и переночевал. Рано утром проснулся и, чтобы не вызвать никаких подозрений, снова двинулся бродить. И вдруг услышал, как две женщины разговаривают на русском языке. Подбежал к ним, понимая, что это, возможно, единственный шанс спастись, спросил, где находится центральная дорога. "Зачем?" - В ответ поинтересовались они. Тогда Саша рассказал, где он был и как оказался в Париже. Одна из них (родом из Ленинграда, как выяснилось впоследствии) пообещала помочь. Завела домой, сожгла старую одежду парня, подстричь его, помыла, дала чистую одежду. "Пока надо, будешь жить у нас", - сказала хозяйка. Помогла она и с документами, Балтушкин получил новую фамилию - Анисимов.

Более года жил в новой семье. За это время одолел науку за четыре класса.

"Хорошо жилось, заботились обо мне, как о своем, но в родные места все равно хотелось. Особенно когда заходил к профессору, также русского, жившего на один этаж выше, и видел плакат с надписью "Ждем тебя, родной, из фашистской неволи". Каждый раз, читая его, щемило сердце. И мужчина это не мог не заметить. Вот он и предложил отправить письмо в посольство. Где-то через пять-шесть дней пришли представители его, а еще через две недели Александра Балтушкина отправили домой.

В декабре 1946 вернулся на родину. Отец погиб на фронте. Мать одна растила младших детей. Все они были рады возвращению Саши, который стал настоящим хозяином в семье. Парень закончил еще пятый, шестой и частично седьмой классы и пошел в колхоз работать, чтобы помогать матери. Различные работы выполнял - почву на валах, потом на лошадях вспахивает, картофель обрабатывал, падворвав и т.д.

Через четыре года призвали в армию. И так сложилось, что служил в враждебной некогда Германии механиком-водителям. Там же получил права, сначала квалификацию водителя 3 класса, а после доучился и до мастера вождения. Когда вернулся, снова пошел в колхоз, много лет проработал плодотворно и добросовестно.

Проходили месяцы, но в памяти Александра Семеновича навсегда остались воспоминания о военных годах, издевательства фашистов, сломанные человеческие судьбы, перечеркнутые мечты и длинную дорогу из немецкого плена.

Наталья Вилента.

Фото Виктора Падуто.